Вы здесь

Казарин Юрий

Казарин Юрий

Казарин Юрий Викторович родился в 1955 г. в Свердловске. Автор нескольких книг стихов и монографий, посвященных исследованию поэтического текста. Доктор филологических наук, профессор. Живет в Екатеринбурге.

Публикации автора:

Зимняя вода / Поэзия : №09 - сентябрь 2017

* * *

Лед разносился на впалой реке,

словно колечко на левой руке —

тонкое, с темным изъяном,

на золотом безымянном.

 

Тень удлиняется — не унесешь:

хочешь обнять — обнимается дрожь,

словно земля для солдата

павшего — великовата.

 

Глина прижмется — и тесно ему.

Тронешь лопату, узнавшую тьму…

 

Холоду мало, холоду мало —

вот и вода исхудала.

 

* * *

Под каждой крышей твердая блесна

из влаги и небес, из холода и речки.

Осины потаенная весна

освобождается у печки:

о, запах смерти, вербы и...

Белые-белые птицы / Поэзия : №05 - май 2015

* * *

У неба внутри птица,

она, как вода, струится:

прозрачную — синева

рассеивает в слова.

 

У птицы внутри небо —

и только: ни крошки хлеба.

И, чтобы не умереть,

она начинает петь

 

во мне. Запоет — и вскрикнет,

и к смерти моей привыкнет —

и к голоду, и к любви,

и к небу в моей крови.

* * *

Ищет горькое ненастье

душу, горло и запястье:

заворачиваясь в дрожь,

мимо неба не пройдешь.

 

Мимо неба, мимо плача,

мимо черного села,

где была когда-то дача,

где погода умерла.

 

Где...

Белые-белые птицы / Поэзия : №02 (альт.) - февраль 2014

 * * *

У неба внутри птица,

она, как вода, струится:

прозрачную — синева

рассеивает в слова.

 

У птицы внутри небо —

и только: ни крошки хлеба.

И, чтобы не умереть,

она начинает петь

 

во мне. Запоёт — и вскрикнет,

и к смерти моей привыкнет —

и к голоду, и к любви,

и к небу в моей крови.

 

 

* * *

Ищет горькое ненастье

душу, горло и запястье:

заворачиваясь в дрожь,

мимо неба не пройдёшь.

 

Мимо неба, мимо плача,

мимо чёрного села,

где была когда-то дача,

где погода умерла.

 

Где прохожий...

Ледяная простуда / Поэзия : №07 - июль 2013

* * *
Прикасаюсь к рябине, спящей, как смерть, в ноябре,
и она содрогается, открывает глаза в земле —
там, где у глины в каждой ноздре
по хрустальной петле.
Это червь дождевой, завязанный в узел,
живой, но уже ледяной.
— Я бы сузил, —
сказал Достоевский. — Попробуй, родной,
захлестни человека петлёй —
в стуже, в любви, в огне…
Рябина откроет глаза, подойдёт — прикоснётся ко мне.


* * *
Зеркало истончилось.
Кончился снегопад.
Что-то уже случилось
выдох тому назад,
только его не видно,
и вертикален...

Закрытое настежь окно / Поэзия : №03 - март 2012

* * *

Прошла гроза, хорошая гроза,
стремительно, как в радости — страданье,
переливая страшные глаза
из мирозданья в мирозданье.
Могучая таинственная связь
моей земли, эфира и озона — как будто пашня в небо поднялась,
и облака — как призрак чернозема.
И в небесах увидишь мужика,
склонившегося над хрустальным плугом.
Сейчас он перепашет облака
и поперек, и вдоль, и полукругом.
И станет тесно между двух зеркал:
в одном — душа, в другом — душа и тело.
В одном я к жизни новой привыкал,
в другом она цвела и...

«Ядрышко в русском слове...» / Поэзия : №12 - декабрь 2010

Каждое стихотворение — в пределе — отзывается на простую истину жизни: человек в слизи и крови выходит из материнской утробы, через силу существует и уходит обратно в пустую бесформенность. Многоречивая декоративность поэтического языка — сколь бы призывна она ни была — пытается, большей частью, высказать эти вещи по-своему: скрывая и заговаривая. Речи о том, что стихотворение — это пустая тропа, которая ни к чему не ведет, позволяют, с другой стороны, всякому пишущему увидеть его как волю,...

«Снег, пролетевший сквозь стекло...» / Поэзия : №03 - март 2009

Уже зима вбивает в землю гвозди
и сердце из небесной полыньи
вздымает, как рябиновые грозди
над пустотой. О ягоды мои!..

Жемчужный лед растет с ветвей — без створок,
бесстыжий свой показывая стыд.
Мне снится море. И оно шумит
в моей земле, где ночь и минус сорок.

И Млечный путь себя сгущает в творог,
или в творог, как Иов говорит.

* * *

Утки летят на восток,
изображая кусок
времени, наискосок
от бесконечного света,
озера, ока, поэта,
выстрелившего из лета
осени в правый висок.

Уток, наверно, с пяток,
а...

«Две воды — одно объятье...» / Поэзия : №06 - июнь 2007

Страх потопташа, повысушив крик,
птице приснился беззвучный язык.

Шепотом-словом шумит снегопад,
дети мои улетают — и спят.

Я же гортанью в разлуке дрожу
и с высоты на округу гляжу.

Сплю-пролетаю и в клюве несу
синтаксис русских тропинок в лесу.

* * *
Прямо в синее роща разрыта,
листопад — это взгляд следопыта,
вот и вышел, как водится, весь,
понесло шелуху алфавита
в черно-белую зимнюю взвесь.

Побирайся в заснеженном поле,
разбирай круговые следы
чистой речи в чернильной неволе,
словно в древнем, как...