Вы здесь

Радашкевич Александр

Радашкевич Александр Павлович родился в 1950 г. в Оренбурге, вырос в Уфе. В 70-е годы жил и работал в Ленинграде. Эмигрировал в 1978 г. в США, работал в библиотеке Йельского университета (Нью-Хейвен). В 1984 г. перебрался в Париж, где работал редактором в еженедельнике «Русская мысль». В 1991—1997 гг. был личным секретарем Великого князя Владимира Кирилловича и его семьи. Автор 11 книг поэзии, прозы и переводов. Член Союза российских писателей и Союза писателей XXI века, официальный представитель Международной Федерации русскоязычных писателей во Франции. Стихи переведены на английский, французский, немецкий, сербский, болгарский и арабский языки. Живет в Париже.

Публикации автора:

Перевод непереводимого / Критика : №04 - апрель 2006

But I am the seed of another land. Astray there, the armada,
unamazed, sees glittering in the harbor
a scarlet throng of kings and queens come to greet them; or
pages rushing forward in the waves of their mantles, tripping
one over the other, their eyes glued to the ermine train.
It is a land filled with palaces, every palace encircled
by a park, where each is welcomed by the kings and
queens with their court. And afterwards, intoxicated,
each is released into a valley where winds carry his captured...

Рефлексии / Публицистика : №08 - август 2005

С каждым днем все длиннее список ненужных вещей, которые все глубже разобщают людей, ввергая их в беззащитное одиночество.
Судорожно нажимая на кнопочки, они пытаются завалить бездну этим хламом и все дальше уходят от жизни и от Бога. Нерукотворное для них мертво. Мертвое переполняет их жизнь.
Паскаль сказал, что развлечения — это ответ человечества на страх смерти. Это ответ и на страх жизни.

РУССКО-ЧЕШСКИЙ МИНИ-ЛЕКСИКОН
(Чешские слова в русской транслитерации даны курсивом)
Чучело — страшидло....

«Рвемся недвижно и обреченно...» / Поэзия : №06 - июнь 2005

НУ ВОТ

Ну вот и откружили, тётя Лида, вы свой Большой, свой
чёрно-белый вальс: и брови хвостиком мышиным, и губы
в три лепестка, под Чио-Чио-сан, и Сталин на медалях
дяди Коли. Теперь не поменять мне стёртую руслановским
отчаяньем иголку, чтоб ворковал фокстрот послевоенный
трофейно-ресторанно-беломорно: Я вас любила в тот
прощальный вечер — за вашу нежную любовь к другой.

Что ж, офицерская жена, под «Брызги шампанского»,
«Челиту», «Мишку» и «Манон», пари в единственном
зелёном шёлковом забытом...

Страницы