За журнальными полями

Дорогие наши читатели!

А. Г. Заковряшин. Максим Горький. Дружеский шарж. 1933.

Появление этой рубрики нам продиктовала сама жизнь. Журнал «Сибирские огни», расширяя сферу своей деятельности, иногда не успевает за событиями быстро бегущего времени. Да, у нас есть раздел «Новости», но в нем мы размещаем, как правило, только информацию о том или ином событии, но остаются еще и тексты, и живые отзывы, а то и заметки, которые далеко уходят за эти новостные рамки. А журнал выходит только один раз в месяц, да и размеры его далеко не безграничны. Вот по этой причине и появилась на нашем сайте новая рубрика — «За журнальными полями». Мы планируем печатать писательские заметки, отклики на опубликованные материалы, письма читателей, а также размещать специальные выпуски «Сибирских огней».

Надеемся, что новая рубрика понравится нашим читателям, надеемся, что она будет поддержана ими, а значит и будет востребована.

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Владимира Фёдорова «Остров Аграфены».

Представляя книгу Владимира Фёдорова «Остров Аграфены», номинатор пишет, что в ней «...собраны его рассказы, соединившие в себе современную северную реальность с таинственной мистикой и обычаями предков. Сюжеты многих рассказов были подарены автору его геологической молодостью, наполненной яркими событиями и приключениями». Спустя годы автор решил передарить свои приобретения читателю. Стоит ли радоваться столь щедрому и яркому презенту? Для понимания проблемы считаю необходимым прибегнуть к комментированному пересказу двух типичных «ядерных» текстов сборника.

По поводу мистики номинатор не обманул. Она есть, хотя и специфического свойства. «Большая белая рыба» — первый рассказ сборника. Сергей месяц как демобилизовался из армии. Первые дни свободы он проводит в якутской тайге. Там живут его бабушка и дедушка, работающие на «Гидропосту номер один». Заботливый внук спроваживает их отдохнуть в город, а сам остается насладиться привольем, тишиной и рыбалкой. По поводу последнего дедушка на прощанье обещает достойное развлечение — появилась рыба не менее семидесяти килограммов весом. Сергей вооружается острогой и отправляется на промысел. К сожалению, у юноши не слишком меткий удар. Но «к сожалению» быстро переходит в «к счастью». В якутской реке завелась не огромная рыба. Там живет русалка. Хотя она и ранена, но Сергей симпатичен ей в крайней степени. Она также вызывает нежные чувства у неудачливого рыболова:

 

Даже опухший от...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Михаила Елизарова «Земля».

Семь долгих лет читатели Михаила Елизарова могли утешать себя лишь чтением старых книг да слушать песни автора. Казалось, что писатель ушел из литературы и борется отныне за звание первого постмодерниста шансона. Но выход романа «Земля» заставляет снова говорить о Елизарове-прозаике. «Земля» — самый большой его произведение в прямом смысле. В него по объему можно затолкать романы «Pasternak», «Библиотекарь» и «Мультики». Пользуясь старым клише, можно сказать, что писатель все эти годы молчал выразительно и содержательно. Но насколько это большой роман для автора и современной русской литературы?

Сюжетно книга выстроена вокруг Владимира Кротышева, выросшего в лихие девяностые и закалившегося в непростые нулевые. Закаляться ему пришлось в стройбате, куда он приплыл, вовремя не озаботившись получением/покупкой «белого билета» и провалив математику на вступительных экзаменах в институте. В общем, «прощай, родная школа», как пел автор, и здравствуй, «школа жизни». Стройбат оказался не таким страшным, как представлялся. Володя возмужал, научился копать землю и потерял невинность с помощью сметчицы Юли. Та была пьяна до полной потери связи с реальностью, но факт остается фактом. Тем более, что такое реальность? После службы Кротышев возвращается в почти родной Рыбнинск. В планах — готовиться к поступлению и тихо наслаждаться обретенной свободой. Добрые намерения нарушает Никита — сводный старший брат Владимира. Он приглашает отставного сержанта...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Полины Дашковой «Горлов тупик».

Вы сели в автомобиль. Удобное кресло. Отрегулировали камеру заднего вида, поигрались с климат-контролем, включили любимую радиостанцию. Все прекрасно, кроме одного момента — автомобиль не едет. Причина проста — отсутствие двигателя.

Подобное впечатление возникло после прочтения «Горлова тупика» Полины Дашковой. Сам автомобиль роман исполнен в благородном ретростиле и заставляет с благодарностью вспомнить Анатолия Рыбакова или Юлиана Семенова. Сегодня над их перестроечными бестселлерами принято иронизировать, удивляться их наивности и одномерности. Удивительно, что в 2020 году мы читаем свежую книгу, написанную гораздо хуже и, если хотите, бессмысленней былых книжных хитов.

У «Горлова тупика» нет ярко выраженной экспозиции, так как вся книга — одна сплошная экспозиция. Внешне действие распределяется между 1953 годом и январем 1977 года. За 53‑й отвечает капитан, а потом майор Любый — работник компетентных органов. Трудится он в разгар «дела врачей» с предельной отдачей. Причина рвения проста — Владилен Захарович Любый есть патологический антисемит. Иногда он разговаривает с Вождем. Естественно, что без физического контакта с Иосифом Виссарионовичем. Он клянется ему в верности и обещает очистить СССР от евреев. Автор романа приводит образцы горячечных монологов Владилена. И так ясно, что антисемитизм — невеселое занятие, но под пером Дашковой он приобретает форму неизбывного занудства. Не знаю, может, это было частью авторской...

 

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Владислава Городецкого «Инверсия Господа Моего».

Читая молодых российских авторов, невольно приходишь к выводу, что наличие доступной по цене компьютерной техники и возможность «удаленки» испортили жизнь многим начинающим писателям. Сегодня речь пойдет о Владиславе Городецком и его сборнике рассказов «Инверсия Господа Моего».

Представляя книгу, ее номинатор Елена Васильева заманивает читателя: «Рассказы Владислава Городецкого отличаются не просто смелостью, но бесстыдством». Это, конечно, можно было обыграть, сказав, что главное бесстыдство — представлять их публике, но не буду. В чем главное, объединяющее молодых писателей в длинном списке? Писать они могут, технически все выглядит вполне пристойно и даже местами достойно. У Городецкого в рассказе «Гробик» герой говорит точно (и не только про себя):

 

Заниматься социальной проституцией — вести блоги, делать обзоры на жрачку, обзоры на технику, обзоры на обзоры и т. д. мне не позволяла какая-никакая да репутация, а для веб-пиратства теперь у меня не хватило бы ни смелости, ни навыков. Чтобы хоть куда-то деть руки, по примеру многих я стал заниматься штучным производством крафтовых вещей, перепробовал себя во многом, сейчас остановился на гончарном деле. В основном это посуда и свистульки.

 

Эти слова можно отнести и к автору: свистульки получаются неплохими. Крафтовые вещи. Проблема в том, что у них постоянный, но узкий круг покупателей. Четверо из пяти являются профессиональными коллекционерами свистулек. Для...

На смерть Лимонова отозвались многие. При всей пестроте откликов их объединяют два момента. Первый — «он казался вечным». Второй лейтмотив: «Лимонов в моей жизни». Потенциально благодатную тему «Я и Лимонов» отказались раскрывать даже записные эгоцентрики, интуитивно проявив несвойственную им сдержанность и тактичность. Вот об этом и нужно поговорить.

Лимонов вернулся в страну, когда Советский Союз уже рассыпался, но никто не знал, что сложится, и сложится ли вообще, из осколков. Веселье первых лет перестройки — Набокова печатают, говорят «всю правду» про Сталина, сиськи в кинотеатрах показывают — незаметно сменилось ощущением коллективного полета в бездну. Особых поводов для оптимизма не наблюдалось. Лимонов вернулся вовремя. «Это я — Эдичка», написанный в иное время, в другой стране, был предназначен поколению девяностых. Мы все превратились в эмигрантов, географически оставаясь в границах страны. У нас был свой отель «Винслоу», его шестнадцатый этаж и бесконечные ежедневные наматывания километров в незнакомых городах. Потерянная любовь в чужой стране. Почему Лимонов «зашел» тогдашнему молодому читателю? Ведь были и другие эмигрантские писатели одного с ним поколения, которые писали «почти о том же»: Дмитрий Савицкий, Сергей Юрьенен. Хорошие, интересные авторы. Но в романе Лимонова присутствовало важное свойство, сделавшее его нужным и, наверное, необходимым. Он давал надежду, пробуждал веселую злость. Роман начинается и заканчивается на отельном балконе. В эпилоге герой сквозь слезы шлет проклятия миру. И эти слезы и проклятия — несдавшегося. Лимонов пробуждал...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Ильи Бояшова «Бансу».

Одна из самых маленьких по объему книг нынешнего сезона «Национального бестселлера» содержит в себе неслабый заряд интерпретаций, толкований, которые неизбежно вступают в противоречие друг с другом. Речь идет о «Бансу» Ильи Бояшова.

Его книги я читаю давно, начиная с похождений Мури. Писатель сумел найти свой стиль, язык разговора с читателем: без пафоса, лаконично, притчевость есть — морали нет. Но при желании можно ее найти.

Лето 43-го года. Двум советским летчикам, капитану Чиваркину и старшему лейтенанту Демьянову, крупно повезло. Они перегоняют самолеты, полученные от американских союзников. Место действия — Аляска. По необходимости они часто бывают на американских базах. Помимо выполнения служебных обязанностей, они наблюдает быт союзников. Алешка Демьянов быстро очаровывается комфортом, который умеют создать американцы, хорошим питанием, вкусными сигаретами «Кэмел», ладной формой. Сознание комсомольца Демьянова ломается от двух последних ударов. Один — материальный, вещественный. Местный механик дарит ему украденные со склада ботинки Service Shoes Reverse Upper, радующие глаз приятным желтым цветом. Хотя вещь и ворованная, но хорошая. Советские хромовые сапоги и рядом не стоят. Посмотрите в Интернете — ботинки и на сегодняшний взгляд выглядят неплохо. Второй шок почти культурный. Симпатичная чернокожая работница столовой Нина с душой исполнила стриптиз. Есть о чем крепко задуматься. Тем более что некоторые советские специалисты...

 

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников о книге Павла Селукова «Добыть Тарковского. Неинтеллигентные рассказы».

Прочитав сборник рассказов Павла Селукова «Добыть Тарковского. Неинтеллигентные рассказы», понял, насколько мы все же интеллигентная страна с неизжитым: «народ мудрее», «прислушаемся к голосу из глубины». Прислушался. Теперь начну клеветать.

            Я не могу сказать, что книга Селукова плохая. В ней можно найти удачные истории, в некоторых рассказах есть ритм, поймана своя, незаемная интонация; где-то глаз выхватывает интересную метафору. Проблема только в том, что таких рассказов сегодня немало, а Селукова многие воспринимают как долгожданное явление. Причины этого отношения мне понятны, и я их даже разделяю. В их основе усталость от «сделанности», вымученности современной прозы. Есть явный запрос на «настоящее». Нынешний номинант соответствует этому ожиданию — прежде всего внешне, биографически. Из Перми, без высшего образования, работал вышибалой, пишет рассказы, основанные на знании жизни, о которой растленные комфортом, азиатской кухней, велодорожками жители мегаполисов могут только догадываться. Кстати, об этом говорится в аннотации. Ну и для конкретизации образа: «увлекается кино и пельменями». Это вам не «переводит Рильке» или «изучал живопись прерафаэлитов», как в анкете у большинства.  Тут — житейский эксклюзив, переходящий в «уникальную писательскую судьбу».

Что касается минусов сборника. В нем слишком много проходных, ненужных рассказов, которые не спасает даже милосердный для...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Степана Гаврилова «Опыты бесприютного неба».

Роман Степана Гаврилова «Опыты бесприютного неба» начинается интригующе:

 

Ситуация такая: я сжимаю зубы. Только не так, как обычно, не так, как сжимают зубы все люди. Я сжимаю их в руках.

 

Загадка тут же раскрывается: герой таскает по Петербургу сумки с зубными протезами. Из лаборатории он развозит их по стоматологическим точкам. Петербург большой, протезов нужно много. Насколько проза автора зубаста и может ли она впиться в читателя?

Как понимаю, расстояние между автором и героем минимальное, зазор и должен создать пространство литературы. Безымянный протагонист — бывший житель небольшого уральского города. Потом он переселился в относительно большой уральский город. Но дух взыскует, и герой перебирается в северную Венецию. Но перед этим мы узнаёт следующее:

1. Про одноклассницу Лику, к которой герой испытывает первые нежные чувства.

2. Про здорового гопника Ролана, который трясет студентов местного техникума.

3. Про коварного Штакета, который предлагает Ролану заняться относительно безопасным кибермошенничеством.

4. О том, как герой с друзьями ездят на пати в суровые уральские дали. Многословное описание вялого трипа прилагается.

5. Прохладную историю подполковника КГБ Кабанова о том, как он на задании в США оприходовал американку, родившую сына, нареченного Куртом. Кабанов мстит звезднополосатым, исподволь, из тех же уральских далей воспитывая в сыне нигилизм и отторжение к обществу потребления. Сынок вырастает и...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Кирилла Рябова «Пес».

 

С интересом прочитал роман «Пес» Кирилла Рябова. Понял, что наследие обэриутов служит не только объектом для академического интереса. Есть и хорошие продолжатели, «работающие в поле». Рябов из их числа.

«Пес» рассказывает о нескольких днях из жизни Бобровского — безработного, вдовца, должника. И если к безработице он как-то уже привык и приспособился (жесткая экономия, белорусские сигареты), то смерть жены и долг в сто пятьдесят тысяч, доставшийся от Насти «по наследству», пережить трудно. Быстро нарисовавшиеся родственники предлагают Бобровскому свалить из квартиры. Впрочем, из чистого гуманизма ему подыскали жильe вместе с работой: сортировка макулатуры в компании с бомжами и уютный уголок в бараке. Родственники хороши и выразительны: тесть Валерий Кузьмич, теща Лариса Ивановна, которая непосредственно на сцену не выходит, но активно участвует в телефонных переговорах, и оставшаяся надежда семьи — шурин Никита. Вместе с ними на сцену выходит пара коллекторов: интеллигентный Герман и мускулистый Игнатьев. Один — «добрый следователь», другой — «злой». Герман уговаривает вернуть деньги с процентами, Игнатьев бьет, чтобы слова коллеги быстрее доходили. Все пляски на фоне равнодушного города и безумия, ставшего нормой. С чувством юмора у автора хорошо. Вот Бобровский встретился с бывшим сослуживцем, который сумел подняться:

 

— Ну не важно, не о тебе речь. В общем, бухал я, бухал, очнулся однажды, бабы нет, хаты нет, них... нет. Вот как ты...

Поэт, журналист, свежеиспеченный лауреат премии «Сибирских огней» Юрий Татаренко выздоровел, крепко встал на ноги и продолжил цикл интервью с писателями. Герой новой беседы – литературный критик, поэт Анна Трушкина.

Досье. 
Анна Трушкина родилась в Иркутске в семье известного ученого Василия Прокопьевича Трушкина. Окончила филологический факультет и аспирантуру Иркутского государственного университета, защитила кандидатскую диссертацию в Литературном институте имени А. М. Горького по творчеству Георгия Иванова. Как критик и поэт публиковалась в иркутской периодике, альманахе «Зеленая лампа», журналах «Интерпоэзия», «Новая Юность», «Дружба народов», «Плавучий мост», «Знамя». Живет в Москве.

— Как давно уехали в Москву? Легко ли отпустил вас Иркутск?

— Живу в столице с 2001 года, а все кажется, что переехала недавно. Иркутск до сих пор не отпустил и, надеюсь, никогда не отпустит. Как и я его.

— Главное, что вам дал Иркутский госуниверситет, это…

— Базу гуманитарных знаний, умение и желание учиться всю жизнь. И конечно, возможность общения с прекрасными моими преподавателями.

— Глядя на вас, легко понять: сибирячка — значит красавица. А что еще свойственно рожденным в Сибири?

— Сила и независимость. Поэтому сибирячки и кажутся красивыми.

— В начале 2000-х в столицу переехали иркутские поэты Анатолий Кобенков и Виталий Науменко. Обоих уже нет с нами. Всему свой срок?

— Не верю в эту теорию отрыва от живительных корней. Кобенков, например, сменил за жизнь не один город. Всему свой срок и своя судьба, да.

— Можно ли сказать про А. Кобенкова, жившего в Иркутске: «свой среди...

Страницы