За журнальными полями

Дорогие наши читатели!

А. Г. Заковряшин. Максим Горький. Дружеский шарж. 1933.

Появление этой рубрики нам продиктовала сама жизнь. Журнал «Сибирские огни», расширяя сферу своей деятельности, иногда не успевает за событиями быстро бегущего времени. Да, у нас есть раздел «Новости», но в нем мы размещаем, как правило, только информацию о том или ином событии, но остаются еще и тексты, и живые отзывы, а то и заметки, которые далеко уходят за эти новостные рамки. А журнал выходит только один раз в месяц, да и размеры его далеко не безграничны. Вот по этой причине и появилась на нашем сайте новая рубрика — «За журнальными полями». Мы планируем печатать писательские заметки, отклики на опубликованные материалы, письма читателей, а также размещать специальные выпуски «Сибирских огней».

Надеемся, что новая рубрика понравится нашим читателям, надеемся, что она будет поддержана ими, а значит и будет востребована.

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Дмитрия Захарова «Средняя Эдда».

По законам безотходного производства книгу Д. Захарова «Средняя Эдда» рекламирует автор из той же серии «Актуальный роман»: «Сквозь оскаленную злободневность выпирают мрачные контуры древних саг». Поговорим про «оскаленные контуры».

В Москве неизвестный автор рисует граффити с острым политическим содержанием:

 

Круглая крышка палехской шкатулки во всю стену — обложка пушкинского «Лукоморья». По цепи вокруг дуба идет на четвереньках праймтаймовый телеаналитик, из одежды — только очки. В ветвях — русалка со смутно знакомым лицом играет гимнастической лентой. Лента спеленала мужика в костюме. Из барашков морских волн один за другим выходят утопленники в черной форме подводников. В небе над ними человек в маске Гая Фокса рубит бороду световым мечом не то председателю центризбиркома, не то популярному патриотическому блогеру. В центре — огромная голова витязя, нефтяного барона, с крестиками вместо глаз, раздувшаяся и густо утыканная копьями, как лицо персонажей фильма «Восставший из ада». Вокруг головы водят хороводы сказочные существа: лешие, кикиморы, Баба Яга и Кощей. Вроде бы тоже с какими-то неслучайными лицами.

 

Актуальности невнятным — хотя и протестным — картинкам добавляет то, что время от времени лица, изображенные на них, мрут. Кто-то тонет в бассейне, кто-то погибает от неосторожного обращения с оружием.

Формально интрига заплетается вокруг «Конюшни» — близкой к властям конторы, в которой потерявшие стыд, но сохранившие...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Ольги Погодиной-Кузминой «Уран».

Приступая к чтению «Урана», думал, что передо мной вариант шпионского романа. Реальность обманула. Но это тот вариант, когда «обманываться рад».

Начинается роман с горячечного монолога агента U-235, в котором он рассказывает о своем презрении к человечеству и симпатии даже не к «братьям меньшим», а к насекомым: «В отношении живучести блоха и таракан превосходят человека на миллион эволюционных лет. Нелепо утверждать, что мы разумней этих совершенных тварей. Ими движет ум самой природы». Как правило, подобные зачины ничего хорошего не обещают.

К счастью, автор не разделяет философских выкладок своего малосимпатичного персонажа. Герои получились человеческими во всех смыслах. К тараканам можно причислить лишь шофера Ищенко, да и тот очень скоро получает по заслугам. Но сначала о сюжете. Тот самый 53-й год: с тревожной зимы до холодного лета. Комбинат по переработке редкоземельных металлов в Эстонии, которая неполные десять лет как снова советская. Руководит всем Арсений Яковлевич Гаков. Хотя на комбинате трудятся как «вольняшки», так и заключенные, директор стремится создать для всех оптимальные условия. Чтобы первые ответственно строили светлое почти настоящее, а вторые могли осознанно присоединиться к созиданию. Помимо самого комбината, строится жилье для рабочих, облагораживается территория закрытого городка. Символ оптимизма — новый дом культуры. С лепниной, колоннами и огромной люстрой за невероятные полмиллиона рублей. Чтобы...

К 75-летию Великой Победы

Танк мчится по лесной просеке, подминая под гусеницы кусты, вперед, к месту боя. Впереди просеки – ели стеной. На броне – молодые бойцы-десантники с автоматами. Они тогда и не рассмотрели на обочине фронтового корреспондента, и не поняли, что их фотографируют. Прошло более полувека, когда один из этих бойцов-десантников, Николай Яковлевич Савченко, обнаружил тот фронтовой снимок в книге о войне, подаренной его музею. И сколько воспоминаний он навеял! Как там в песне? «Долго будет Карелия сниться…»

Впрочем, долго снилась не только Карелия. Врезалось в его память, как под огнем форсировали Свирь, как воевали под Оршей, били врага у Балатона, как хоронили друзей и встречали известие о Победе на поляне в венском лесу.

Мне, автору этих строк, повезло общаться с Николаем Яковлевичем много раз. Я тогда была корреспондентом районной газеты «Ленинская трибуна», а он – председателем исполкома города Татарска, а позднее - основателем и директором историко-краеведческого музея. Уже тогда – человек-легенда. И многие эпизоды из его жизни, его ответы и размышления – не только из воспоминаний знавших его людей, а и из моих журналистских архивов.

ЮНОСТЬ, ОПАЛЕННАЯ ВОЙНОЙ

На фронт он, парнишка из поселка Богодуховка, что в Казахстане, ушел в 17 лет прямо со школьной скамьи. Это было 21 января 1943 года. А 25 февраля отметил свое 18-летие уже молодым бойцом. Потом был Карельский фронт. «Нам, десантникам, говорили, что мы – особые войска, нами командует лично Сталин, - вспоминал Николай Яковлевич. – И мы очень гордились этим. А после особо важных боев нам вручали...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Анатолия Белкина «Великие и мелкие».

Хорошо, когда книга смешная. Также хорошо, когда она умная. Соединение двух названных качеств — прекрасно. Плохо, когда книга задумывается смешной и умной, а на выходе мы получаем «Великих и мелких» А. Белкина, про которую можно сказать одним словом: не дотянула.

Известно, что всякое обожествление предполагает обратный эффект — десакрализацию. Она может быть серьезной и научной: Рой Медведев написал толстые тома про плохого Сталина. На его книги принято ссылаться, но не читать их. Может быть художественной или почти художественной: «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова. Не ссылаются и не читают. Десакрализация может быть веселой. Все помнят про прямую связь смеха и расставания с прошлым.

Коллеги отметили связь А. Белкина с бессмертным К. Прутковым и Д. Хармсом. Согласен полностью. Да, книга Белкина заставляет вспомнить рассказы Хармса про Пушкина. Хороши и варианты псевдо-Хармса (помним про Толстого, который гладил детей по головам). Их прелесть заключалась не только в здоровом абсурдизме, осмеивании знаний, полученных в ходе вдумчивого освоения школьных учебников по литературе. Прочитанные маленькие истории «распаковываются» в сознании, запуская цепь ассоциаций, сопрягаясь с немалым объемом вполне академических знаний (знаю — занудно читается). Тем самым освежается образ конкретного классика. Развенчивание оборачивается возвращением живого интереса к «прочитанному», «пройденному». Поэтому подход автора «Великих и мелких» к материалу...

Постоянный автор «Сибирских огней», лауреат премии журнала за 2017 год Володя Злобин – о том, в каком смысле можно констатировать смерть литературы, а в каком виде – жизнь.

Провозглашение смерти чего-либо было отличительным интеллектуальным признаком ХХ века. Неоднократно закапывали философию (которая, «как известно», лишь ряд примечаний к Платону), быстро расправились с только что родившимся кино. С концом СССР объявили даже конец истории, который ожидаемо отсрочил директивный национализм Китая и, менее ожидаемо, Исламское государство. Немножко взволнованный Фрэнсис Фукияма, выступая на землях благословенного Шама, в очередной раз скорректировал свой прогноз: торжество либеральной демократии испытывает трудности, но не откладывается. Смерть или хотя бы кризис (цивилизации, культуры, семьи, религии, научного метода) стали обязательным введением к философскому высказыванию, своеобразной санкцией на рассуждение. Жак Деррида увидел за этой модой призрачное дуновение марксизма, сделавшей философию апокалиптической, а другой деконструктор, Жиль Делез, выразился в том духе, что не было никаких смертей — были одни убийства. Чтобы о чем-то говорить, нужно что-то убить — рассеянному человеческому вниманию все еще интересны преступники. И, как на всяком следствии, приходится уточнить: речь пойдет о кончине литературы — не стиля, не формы и содержания, не способа написания, не книжного рынка, не носителя, не романа и даже не текста, а только художественной литературы, то есть авторского сочетания слов на письме, сцепленного ради вымысла.

Смерть есть нулевое воление, переход...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Шамиля Идиатуллина «Бывшая Ленина».

Шамиль Идиатуллин занимает в современной литературе особое место. Он относится к авторам, способным написать крепко сшитую сюжетную прозу, которую не стыдно читать и даже признаваться в этом окружающим. «Бывшая Ленина» — современный серьезный роман, подрывающий репутацию автора.

Сначала немного доморощенной теории. К особенностям русской словесности относится отсутствие в ней нормального «среднего писателя», пишущего о насущных проблемах на хорошем литературном языке. Гениев — много, графоманов, естественно, еще больше. Различить их зачастую проблема и вопрос времени. Очень мало тех, кто должен держаться «золотой середины»: писать для публики, не опуская определенную планку. Еще недавно к ним относился Идиатуллин. Шпионский роман — хорошо с плюсом, антиутопия — нескучно и умно, ужасы — можно и нужно прочитать и взрослому. Но хорошее в России длится недолго. Писатель решил удивить публику скоростью освоения темы. Так, чтобы, закрыв условную «Новую газету», можно было без промедления продолжить чтение «о том же», но уже в художественной форме. Избранные места из аннотации: «Действие его нового романа «Бывшая Ленина» разворачивается в 2019 году — благополучном и тревожном». Почему-то хочется продолжить и сказать что-то про «молодых комсомольцев». Далее: «Провинциальный город Чупов. На окраине стремительно растет гигантская областная свалка, а главу снимают за взятки. Простой чиновник Даниил Митрофанов...» На «простом чиновнике...

Постоянный автор «Сибирских огней» и член жюри «Национального бестселлера-2020» Михаил Хлебников – о книге Сергея Беляка «Адвокат дьяволов».

Адвокатские мемуары, как правило, представляют собой «историю успеха» с мягким приглашением к сотрудничеству заинтересованных лиц. Книга Сергея Беляка «Адвокат дьяволов» — счастливое исключение из этого списка.

Конечно, автор не лишен здорового тщеславия и не скрывает этого. Но предметы его гордости иные по сравнению с коллегами. Он гордится своими клиентами, к которым испытывает какую-то непрофессиональную симпатию. Они разные — авторитетные сибирские предприниматели, разоблаченные суровой неподкупной Фемидой в силу необходимости передела собственности, олигархи, опальные мэры с непростым прошлым и еще более сложным будущим. Главное, чтобы люди были интересные. Бриллиант коллекции Беляка — Лимонов, центральный, по сути, герой книги. С ним Беляк познакомился в развеселые девяностые, дружил, не бросил его, когда Лимонова арестовали за хранение оружия и создание незаконных вооруженных формирований.

Арест и тюремное заключение Лимонова — последнее проявление уважения российской власти к русской литературе. В начале двухтысячных, в период политической турбулентности Лимонов был признан источником возможной опасности и потому торжественно изолирован. Сегодня добиться подобного признания практически невозможно. Репрессии по отношению к мастерам слова проводятся на уровне преследования за неуплату алиментов. В тюрьме Э. В. вел себя достойно, не сломался, написал мощные, серьезные книги. Совпали образ и действительность, что в эпоху...

Лауреат премии «Сибирских огней» Михаил Хлебников вошел в состав Большого жюри Всероссийской литературной премии «Национальный бестселлер». Поздравляем нашего автора и начинаем публикацию серии рецензий Михаила на книги Длинного списка премии. Первая статья – о романе финалиста «Нацбеста-2017» Анны Козловой «Рюрик».

Чтение «Рюрика» Анны Козловой заставляет вспомнить русскую классику. Но не относительно знакомый портретный ряд XIX века, а предшествующий ему XVIII век.

Говорить про роман легко и приятно, так как его текст сам распадается на две части. Не нужно ничего резать, вытряхивать в лотки и сортировать метафоры, искать сюжетные искривления. Первая часть — «роман-путешествие» иллюстрирующий «глубокую» мысль о том, что дорога — не просто движение из пункта A в пункт B, а путь постижения героем своего «Я». В это увлекательное путешествие отправляется семнадцатилетняя Марта — главная героиня «Рюрика». Марта живет в Мытищах и учится в закрытой частной школе «Полигистор». Формальный повод бегства — желание узнать о судьбе матери. Отец, известный адвокат, вопреки профессиональным навыкам, врет об этом крайне неубедительно. Читатель не без оснований предполагает, что есть и другая причина побега.

Вскоре на дороге Марту подбирает едущий на мотоцикле BMW Михаил. Практически тут же выясняется, что крутость средства передвижения не распространяется на «беспечного ездока», несмотря на обильную волосатость его организма. Во-первых, мотоцикл куплен в кредит, вместе с которым Михаилу впарили дорогую страховку. Во-вторых, Михаил не едет, а убегает. Убегает он от двух женщин: мамы и...

Чьим наследником является и каким образом существует московский проект «Полет разборов», в чем проблема поэтических текстов лауреатов «Лицея», как не забывать своих поэтов и где можно прочесть антологию «Уйти. Остаться. Жить», посвященную молодым авторам, ушедшим в конце XX и начале XXI века – в очередной беседе новосибирского поэта и журналиста Юрия Татаренко с московским критиком, культуртрегером Борисом Кутенковым.

Борис Кутенков – поэт, литературный обозреватель. Редактор отдела культуры и науки «Учительской газеты» (с 2019 г.), редактор отдела критики и эссеистики портала Textura (с 2018 г.). Колумнист портала «Год литературы». Ведущий рубрики «Книжная полка» в журнале Homo Legens. Один из организаторов литературных чтений «Они ушли. Они остались», посвященных рано ушедшим поэтам XX и начала XXI века. Организатор литературно-критического проекта «Полет разборов», посвященного современной поэзии. Критические статьи Кутенкова публиковались в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Дружба народов» и мн. др., а стихи – в «Волге», «Урале», «Интерпоэзии»…

– Как появились «Полеты разборов»?

– Проект возник в сентябре 2014 года. Формат его довольно традиционный – разборы приглашенными критиками подборок стихов интересных авторов. Мотив – недостаток критических обсуждений, дефицит дискуссионного поля вокруг талантливых поэтов. Вменяемых литстудий в Москве – очень мало. Их ведут Дмитрий Веденяпин, Елена Исаева, Алексей Кубрик, ранее – Леонид Костюков. Сам ходил к ним. Отличие нашего проекта в том, что к Веденяпину или Исаевой может прийти и прочесть свои стихи любой...

В Москве 14 января прошли итоговые дебаты литературной премии «НОС», по результатам которых определились призеры: безусловная победа отдана Александру Стесину с его романом «Нью-йоркский обход», приз критического сообщества получила книга Линор Горалик «Все, способные дышать дыхание», призом зрительских симпатий отмечен роман Алексея Поляринова «Центр тяжести».

Книга победителя Александра Стесина относится к популярному нынче жанру автофикшн, органично встроенному в своего рода медицинский травелог: автор — врач-онколог, вынужденный в силу профобязанностей много перемещаться не только по родному Нью-Йорку, но и по миру.

«Нью-Йоркский обход» — типично пазловая книга, написанная человеком, жившим в Америке с юности и впитавшим в себя толерантную культуру плавильного котла. Тут уж ему и с характером открытого миру человека повезло, и с профессией тоже — в том смысле, что даже в пределах одного города она позволяет постоянно перемещаться из больницы в больницу, встречая и пропуская через себя десятки, сотни судеб людей из разных стран.

Истории «Нью-Йоркского обхода» — это не только главы, посвященные пациентам. Есть тут и полудетективный поиск коллеги-доктора Джулии, странной азиатки, которая в приступе психического расстройства сама мыкается по больницам; есть и интереснейшая индийская глава, в которой на тему медицины едва ли наберется пара абзацев — тут роман словно перетекает в некое культурологическое эссе о менталитете, культуре, философии индийцев, но написано это без всякого академизма, простым, доступным языком, местами с оживающими историями из...

Страницы