За журнальными полями

Дорогие наши читатели!

А. Г. Заковряшин. Максим Горький. Дружеский шарж. 1933.

Появление этой рубрики нам продиктовала сама жизнь. Журнал «Сибирские огни», расширяя сферу своей деятельности, иногда не успевает за событиями быстро бегущего времени. Да, у нас есть раздел «Новости», но в нем мы размещаем, как правило, только информацию о том или ином событии, но остаются еще и тексты, и живые отзывы, а то и заметки, которые далеко уходят за эти новостные рамки. А журнал выходит только один раз в месяц, да и размеры его далеко не безграничны. Вот по этой причине и появилась на нашем сайте новая рубрика — «За журнальными полями». Мы планируем печатать писательские заметки, отклики на опубликованные материалы, письма читателей, а также размещать специальные выпуски «Сибирских огней».

Надеемся, что новая рубрика понравится нашим читателям, надеемся, что она будет поддержана ими, а значит и будет востребована.

Герой очередного интервью поэта и журналиста Юрия Татаренко – постоянный автор «Сибирских огней» уроженка Новосибирска, а ныне – жительница северной столицы Ольга Аникина. Подборку стихотворений Ольги «Тихий цикл» читайте в январском номере журнала за этот год.

 
Фотограф Юлия Рымкевич

Ольга Николаевна Аникина родилась в 1976 году в Новосибирске. Поэт, прозаик, переводчик, эссеист. Окончила Новосибирский медицинский институт и Литературный институт имени А. М. Горького. Публиковалась в журналах «Сибирские огни», «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Волга», «Дружба народов», «Дети Ра», «Нева», «Новая Юность», «Зинзивер», «Москва», «Этажи» и др. Автор пяти книг стихов и двух книг прозы. Член Союза писателей Санкт-Петербурга. Лауреат международных поэтических конкурсов «Пушкин в Британии», «Заблудившийся трамвай», дипломант Волошинского конкурса, шорт-листер премий имени Гоголя, «Национальный бестселлер». Живет в Санкт-Петербурге.

— Умножать красоту — единственная задача искусства?

—Тревожить, будоражить, будить ото сна, а еще влюблять в себя, завораживать, заставлять спорить. И еще важная задача — пробуждать творческие силы в других людях.

— Стихи — автопортрет поэта или портрет эпохи?

— Почти всегда и то и другое.

— Какою должна быть строка — звенящей, магнитною, влажной?

— Каждый раз как в первый раз — новой. Хотя бы для тебя самого.

— Как различаете хорошие стихи и не очень? А хорошие и великолепные?

— Это не я различаю, а время. Только оно.

— Как мне кажется, поэт всегда перфекционист. Это изнуряет?

— Это очень изнуряет.

— Почему сейчас нет мощных поэтических...

В марте этого года ушел из жизни известный российский писатель, публицист, политический деятель Эдуард Лимонов. О том, каким именно писателем и политическим деятелем он был – в своеобразном «лимоновском» некрологе размышляет наш постоянный автор, новосибирский прозаик, эссеист Володя Злобин.

 
Источник: https://www.elperiodicoextremadura.com/noticias/cultura/limonov-terrible_1168430.html

Отзывы на смерть Эдуарда Лимонова поделились на неизменное «к Лимонову можно относиться по-разному, но…» и «ушла эпоха». Высказались, причём положительно, почти все — словно почувствовали, что раз неожиданно умер тот, кому пророчили пережить вообще всех, — то что-то в мире пошло не так.

За кончиной Лимонова проглянул изначальный сбой, неправильная на всё установка, когда случается то, чего случиться не до́лжно. Это обескураживает, и не потому ли слова его противников были так теплы и почти не звучало злорадства? Лимонов обнулил свою кажущуюся бессменность, поэтому смерть его старательно пересобрали, попытавшись вновь слепить что-то объединяющее, на что можно опереться недругам и друзьям. Отсюда обязательное «относиться можно по-разному, но…» и чеканное, энбэпэшное «ушла эпоха». Трудно припомнить другую писательскую смерть, которая бы так объединяла. В кончине своей Лимонов достиг того, чего ему так не хватало при жизни — чёткого строя, гула голосов, равнения на самого себя.

Сам Лимонов говорил об умерших едко, без жалости, как может сказать хорошо поживший старик. Горюет тот, кто в смерти других видит собственную смерть. Лимонов же в смерти подводил итог сделанному и не сделанному. Был...

Для чего людям стихи, сколько денег тратят на жизнь поэты, с чем рифмуется слово «Алтай» и бывает ли несчастная любовь – об этом и о много другом – в интервью барнаульского поэта Натальи Николенковой новосибирцу Юрию Татаренко.

Николенкова Наталья Михайловна родилась в Барнауле в 1964 году. Закончила филфак Алтайского государственного университета. Публиковалась в краевой периодике, в журналах «Знамя», «Сибирские огни», «Смена», «Арион», «Наш современник», «День и ночь», «Крещатик», «Ликбез», «Алтай». Лауреат Демидовской премии (1997), победитель конкурса журнала «Барнаул литературный» в номинации «Мастер» (2010) и краевого конкурса на издание литературных произведений (2014). Автор поэтических сборников «Девятое марта», «Карманная психиатрия», «Малютка жизнь», «Завтрак на траве» и др. Живет в Барнауле.

— Для чего вам стихи — свои и чужие?

— Для чего стихи? Задавать такой вопрос человеку, который стихов в руки не брал и никогда не слушал, – бессмысленно, правда? Для нормальных же людей стихи — простая и легальная форма гармонизации времени, пространства и себя в них. Структурирование. (Вспомнила диалог героев фильма Бертрана Блие «Вальсирующие». Сидят, курят утром на берегу канала. Один замечает: «Первая сигарета — самая лучшая». Второй подхватывает: «Да. Она придаёт форму рту».) Так вот, стихи придают форму (ритм, смысл, дарят очевидные подсказки, неожиданные прозрения) каждому дню, ночи, всей жизни.

Мне еще в детском саду воспитатели дарили на день рождения книги (читаю с трех лет). Или усаживали с книжкой (чаще всего это были Михалков, Барто, Чуковский, Маршак) на...

В 1990 году в Москве начал выходить детский журнал «Трамвай», успевший за короткий срок своего существования (5 лет) стать легендарным. Критики назвали его «журналом детского авангарда». Среди авторов были как признанные советские классики, так и не печатавшиеся в СССР писатели. Об истории журнала, его наиболее ярких публикациях, значении и мистической связи с философом Василием Розановым размышляет наш постоянный автор Володя Злобин.

 

Умирающий от голода Василий Розанов нашёл в себе силы, чтобы в «Апокалипсисе нашего времени» (1917—1918) обвинить русскую литературу в последовательном пестовании революции, неприменимой к жизни словесной игре, разложении армии, общества и государства:

 

Собственно, никакого сомнения, что Россию убила литература. Из слагающих «разложителей» России ни одного нет нелитературного происхождения.

Трудно представить себе... И, однако, — так.

 

Удивительный по слогу Розанов, ускользающий даже в своей фамилии (Ро́занов он, не Роза́нов), опримерил мысль свою так же сыпуче, как могла бы коробка с секретиками — лепестками, листиками, клочочками, обрывочками, камешками, крышечками, — парой точных словечек. В своём роде это детскость мысли, очищенная от необходимости включаться в сложную культурную игру оценивания, коротенькое наивное слово, до того обескураживающие, что не знаешь, чем возразить и как объяснить. Розанов шепчет, Розанов часто обижен, Розанов хочет варенья… Когда читаешь его, не покидает ощущение, что это детский писатель и детский читатель, мысль его вроде пронзительной мудрости шестилетнего — неповторимая, случающаяся только раз.

А...

В Пушкинский день, 6 июня, на литфестивале в Москве, на Красной площади, были оглашены итоги литературной премии «Лицей» для молодых писателей и поэтов. В оргкомитет поступило 2312 произведений. 31-летний томич Борис Пейгин отмечен сразу двумя наградами. Он стал лауреатом третьей степени в номинации «Поэзия», за что ему полагается денежная премия 500 тысяч рублей. Подборка Пейгина также отмечена спецпризом еженедельника «Аргументы и факты». Разговор с Борисом происходил в Томске, куда наш корреспондент приехал на следующий день после объявления результатов.

Биографическая справка.

Пейгин Борис Сергеевич родился 20 октября 1988 года в городе Северске Томской области, мать — психолог, психотерапевт, отец — доктор физико-математических наук, профессор Томского государственного университета. Литературой начал заниматься в 14 лет, учился у А. Р. Рубана (1955–2015). Окончил томскую гимназию № 55 и Юридический институт Томского государственного университета в 2010 году по специальности «юрист». Работал грузчиком, официантом, таксистом, проводником багажного вагона, курьером, кочегаром, расклейщиком объявлений, подрабатывал случайными юридическими заработками, много путешествовал автостопом. В настоящее время — адвокат.

Пишет стихи и прозу. Первая публикация была в детской литературной газете «Штудия» (Томск, 2004). В 2009 году вышел сборник рассказов «Чужие одиночества». Публиковался в интернет-изданиях, в журналах «Октябрь», «Знамя», «Плавучий мост», «Воздух», «Наш современник», «Кольцо А», «Дальний Восток», «Начало века», «Образ»…

Финалист конкурса «Король томской поэзии»,...

Предлагаем вашему вниманию специальный выпуск «Сибирских огней», посвященный 75-летию Победы в Великой Отечественной войне.

Он открывается материалами, рассказывающими о жизни тылового города, причем не рядового тылового города, а города особенного — Новосибирск, принявший множество крупных предприятий, эвакуированных с запада страны, развернувший десятки госпиталей, встретивший коллективы московских, ленинградских и прочих театров, приютивший кадры научно-исследовательских институтов, проектных организаций, сохранивший коллекции знаменитых российских музеев, был в те годы, можно сказать, настоящей промышленной, культурной и научной столицей.

Конечно, не только продукцию оборонных заводов регулярно отправлял на фронт Новосибирск, но и мужественных и стойких бойцов. Сибиряки в Великой Отечественной — тема необъятная. Чтобы поведать о подвигах их, о том, как сражались они в различных воинских соединениях Советской армии, какой неоценимый вклад в Победу внесли сибирские дивизии, не хватит и тысячи страниц. Поэтому во втором разделе специального выпуска мы решили предоставить слово самим фронтовикам и ограничиться тремя материалами. Прославленный на весь мир, не нуждающийся в представлении Александр Покрышкин. Бывший в свое время знаковой фигурой в Новосибирске, но едва ли многим теперь знакомый Николай Мейсак. И уж точно мало кому известный Николай Шешенин. Три совершенно разных человека, три судьбы. И три совершенно разных и по содержанию, и по жанру текста — отрывок из повести, написанный «по горячим следам» очерк, эпистолярий. Три вспышки. Три голоса из миллионов...

ВложениеРазмер
Иконка PDF so-2020-spez-pobeda.pdf13.86 МБ

Месяц назад областные СМИ рассказали жителям региона очередную порцию историй о находках старого Бердска. На этот раз одной из самых обсуждаемых оказалось надгробие некоего статского советника Николая Михайловича Ларионова. Последний раз надгробие видели в 2008 году, когда вода Обского водохранилища опустилась на низкий уровень и с территории затопленного Бердска перезахоронили останки купца Владимира Горохова. Правда, тогда оно лежало на боку, и не сразу было понятно, что это надгробие.

В этом году памятник поставили: выполненный в форме Голгофы с крестом (которого, правда, уже давно нет, сохранилось лишь его основание), он сохранил надписи, представляющие исходные данные для исследователей: имя и годы жизни.

Даже этой, казалось бы, скудной информации зачастую становится достаточно для успешных поисков. Случай с Ларионовым не стал исключением. Даже несмотря на закрытые — в условиях изоляции — архивы.

Исследовать биографию статского советника взялись сотрудники Сибирского центра колокольного искусства Алексей Талашкин и Виктор Васильев. Открывая новые и новые документы, они наконец смогли сделать вполне отчетливое жизнеописание.

Итак, вот что известно на сегодняшний день. Родился Николай Михайлович Ларионов 11 ноября 1861 года. Место рождения пока неизвестно. В 1881 году закончил Петербургский учительский институт, после чего занял должность учителя физики и математики в Череповецкой учительской семинарии Новгородской губернии.

Чин статского советника получил в 1889 году. Награжден медалью «В память царствования императора Александра III» и двумя орденами — Святого...

В начале июня известный поэт и эссеист в рамках проекта «Писатель online» провел творческую встречу с читателями, организованную Самарской областной универсальной научной библиотекой. Несколько вопросов Дмитрию Борисовичу прислал новосибирский поэт и журналист Юрий Татаренко.

— Вы как-то сказали, что женщины сейчас пишут лучше, чем мужчины, потому что ничего не боятся. Но все же мужчины в искусстве доминируют — в количественном отношении точно. А нынешнее поэтическое поколение — особенное? Уверены, что из него спустя десятилетия будут больше вспоминать женщин?

— Мой вышеупомянутый тезис был в полемике несколько заострен. Но мне кажется, что женщина в конце ХХ века и в последующее время действительно привнесла в поэзию другую оптику. Не принципиально иную — но обращают на себя внимание новые темы, их нюансировка. Женщины-поэты — Мария Степанова, Вера Павлова, Фаина Гринберг, Линор Горалик, Елена Шварц, Ольга Седакова — очень сильно обогатили современную русскую поэзию. Они заговорили совсем не о том, о чем говорила Ахматова. Они не «учили женщин говорить». А стали исследовать общечеловеческое. Кого больше будут вспоминать потомки? Не думаю, что тут будет деление поэтов по половому признаку. Запомнится тот, кто сказал самую большую правду про себя. Не про свое время, а именно про себя. Например, Кирилл Медведев. Федор Сваровский. Может быть, и ваш покорный слуга…

— Если ограничиться формулой «один век — один поэт», кого вы бы назвали лучшими поэтами двух последних веков и нашего времени?

— Для меня ХIХ век — это Тютчев. Далее — Мандельштам. И Заболоцкий. Совершенно...

В 2020 году, юбилейном для Победы, 15 июля исполнится 79 лет со дня прибытия в Новосибирск первого эшелона с эвакуированными соотечественниками из центральной части России.

С этого момента началась новая веха в жизни города: не только экстремально быстрый рост производства, но и многократное увеличение численности населения со всеми вытекающими последствиями: нехватка жилья, продуктов, вещей первой необходимости. Эвакуировались рабочие и инженеры, деятели культуры и искусства, их семьи, детские дома в полном составе, санатории с отдыхающими, семьи тех, кто ушел на фронт. Вероятно, что именно в этом, самом первом, эшелоне прибыл в Новосибирск писатель, член Союза писателей СССР Александр Владимирович Козачинский.

 

Это имя сейчас мало что скажет, но, когда произносится следом: «автор повести “Зеленый фургон”», в сознании сразу всплывают кадры из одноименной яркой и солнечной экранизации 1983 года, а поколение постарше припоминает и книгу, и первый, хоть и черно-белый, но не менее яркий и динамичный фильм 1959 года.

Об Александре Козачинском, человеке удивительной судьбы, наделенном редким литературным дарованием, известно очень и очень немного. Одна из причин — его «совершенно не одесская скромность», другая — близкие друзья, коллеги по газете «Гудок» Илья Ильф и Евгений Петров, те, кто мог о нем рассказать в красках и подробно, ушли из жизни раньше.

Родился в Москве в 1903 году, но через несколько лет семья перебралась в Одессу. Город и окружение неизъяснимо повлияли на юного и творческого Сашу. Он самозабвенно играл в футбол, сочинял стихи, прекрасно пел, аккомпанируя...

Наш постоянный автор, прозаик Володя Злобин – о Борисе Житкове и трагической судьбе его романа о революции 1905 года.


Борис Житков

Ещё совсем недавно, когда юный читатель, оставленный, скажем, на даче, брался почитать «Мурзилку» или «Трамвай», он вполне мог наткнуться на стихотворение «Почта» Самуила Маршака:

— Заказное из Ростова
Для товарища Житкова!
— Заказное для Житкова?
Извините, нет такого!
В Лондон вылетел вчера
В семь четырнадцать утра.

Когда ленинградский почтальон всё же вручал адресату измятое письмо, вставал вопрос: кто же такой этот Борис Житков и почему он так стремительно — до зависти — путешествует? Ответ таился неподалёку, в соседней дачной стопке, откуда выуживались совсем уж тонюсенькие рассказы «Про слона», «Белый домик», «Вечер», далее небольшие сборнички «Рассказы о животных», «Морские истории» и уже затем толстые, разлохмаченные «Что я видел» и «Что бывало». «Что я видел» — обязательно жёлтая, далёкого 1948 года, с парашютистом, пароходом и самолётиками, артефакт невероятной инициирующей силы. Оттуда вышел и до сих пор здравствует неугомонный Почемучка, самый удачный детский неологизм. Юный ум оказывался удовлетворён: Борис Житков — это писатель для самых маленьких, путешественник, знаток бытийных историй, писал рассказы о храбром утёнке и мангусте.

Всё так, да не так. Борис Житков написал кое-что ещё. Вещь огромную, на кровавую историческую тему, а именно грандиозный роман о Первой русской революции под названием «Виктор Вавич». Роман этот хуже, чем просто забыт. Вероятно, это единственное явление в большой русской литературе, когда невероятный по...

Страницы